Премия была назначена в размере одного миллиона долларов. И еще какие-то утешительные призы.

Я замерла с бутылкой коньяка в руке. То есть бутылкой уже без коньяка.

Реклама вскоре закончилась, началась программа, в которой обсуждалось только что прозвучавшее предложение. Обсуждение шло в студии, но показывались и кадры уличной съемки, где гражданам задавали вопросы. Конечно, нашелся пенсионер-коммунист, поругавший «зажравшихся олигархов», но большинство граждан, слышавших про объявленный конкурс, загорелись идеей заработать миллион долларов. А уж как наш народ любит оригинальничать…

Я с удивлением увидела одну свою бывшую коллегу по подиуму. Она заявила, что пишет роман «в оригинальном жанре». Интересно, что она имела под этим в виду? И ведь сейчас уже столько писательниц. Это уже неоригинально. Ни в каком жанре.

Я посмотрела в пустую бутылку, выдохнула и выключила телевизор.

Я поняла, что должна что-то сделать.

Конечно, я не собиралась писать никаких романов – ни в каком жанре. В школе я постоянно конфликтовала с учительницей русского языка и литературы. Кстати, из-за моего, как она выражалась, «оригинального подхода к классике». Но он не был оригинальным, он был современным. Я помню свое сочинение по «Руслану и Людмиле». Ведь Руслан – голодранец, а Черномор – совсем другое дело. Мудрый, солидный, обеспеченный. Современная девушка выбрала бы Черномора, что я аргументированно доказывала. Владимир Станиславович как раз больше на него походил, а не на Руслана. Как правило, мне за мои опусы ставили трояк. Иногда даже без минуса.

Но ведь тогда мне никто не обещал миллион долларов? И школьное сочинение – это одно дело, а текст, который будут читать олигархи, – совсем другое.