В газете была лишь чушь. Там открыто призывали к присоединению к Волан-де-Морту, проклинался Хогвартс с его заветами, и рассказывалось о смерти Дамблдора. Про Гарри не было не слова, он даже удивился, но потом вспомнил, что Гарри Поттер считается мертвым.

Спустя пару минут, когда Гарри замутило от чтения газеты, и он отбросил ее, дверь в купе открылась и к ним заглянула продавщица.

— Здравствуйте, не желаете ли пере… Гарри Поттер?! — женщина схватилась за сердце, — О! Великий Мерлин, ты жив!

— И не умирал, — качнул головой Гарри, — Ежедневный пророк все наврал.

— Значи, профессор Дамблдор жив! — счастливо воскликнула женщина.

— Нет, вот он действительно умер, — помрачнел Гарри, — В рождество.

— О, — продавщица погрустнела, — Какая жалость, какая жалость. Великий человек был!.. Так вы закажете что-нибудь?

— Ох… — Гарри задумался — Дурслям нужно чего-нибудь безобидного, — Давайте мучных котелков… шоколадных лягушек и сока. Думаю достаточно. Сколько с меня?

— Галлеон, десять сиклей, — улыбнулась продавщица, протягивая заказ.

Гарри, под удивленным взглядом Дурслей, отсчитал тяжелых монет и отдал их продавщице.

— Так, — Гарри оглядел покупки, — это шоколад, — указал он на кучку шоколадных лягушек, — это пирожные, — указал он на котелки, — а это тыквенный сок. Все съедобно и не отравлено.

Тетя Петунья кисло сглотнула, Вернон сморщил нос, а Дадли схватил три лягушки и три пирожных, не обращая внимания на предостерегающий взгляд отца. Гарри же взял одну из лягушек, открыл ее и сморщился — лучезарно улыбаясь, на него глядел Гилдерой Локхарт.

— Почему та женщина знает тебя? — прищурился дядя Вернон.

— Потому что меня знают все из-за этого, — Гарри показал на свой шрам, — я единственный кто уцелел от смертельного заклятья. Это все равно что, если бы я выжил с пулей в сердце. Поэтому меня все знают.