Было как раз без трех минут четыре. Антония вошла в ресторан и села. За одним из столов женщина кормила перепачканного мороженым малыша. Больше в зале никого не было. К новой посетительнице тут же подпорхнула официантка. Девушка ответила, что у нее здесь встреча, и со всей беспечностью, на какую оказалась способна, закурила. Каждый раз, когда возле дверей ресторана кто-нибудь приостанавливался, она вжимала голову в плечи.
«Ну что ты, дурочка! — принялась успокаивать себя Антония. — Новая Зеландия — прекрасная страна. Здесь низкая преступность». И ей ровно ничего не грозит в ресторане посреди людной улицы — даже если он такой обшарпанный, что приличный человек вряд ли пригласит сюда даму. Правда, весьма сомнительно, что тот хриплый голос принадлежал приличному человеку. Как бы то ни было, она злилась бы на себя за трусость, если бы отправилась в Крайстчерч, не попытавшись ничего узнать о смерти тети Лауры. Вот-вот сюда войдет незнакомец и все ей объяснит. Выслушать его — прямой долг перед бедной тетушкой Лаурой.
Ребенок доел мороженое и капризно зашаркал ножками. Его мать расплатилась у стойки и, одной рукой подхватив сетку с продуктами, а другой — малыша, вышла из ресторанчика. В порту завыла сирена. По улице прогрохотал трамвай. Затем в ресторан зашли еще две женщины и заказали чай. Антония погасила сигарету и тут же зажгла другую. Ее пальцы слегка дрожали. Она взглянула на свое отражение в пыльном зеркале на противоположной стене — темные круги под глазами, опущенные уголки рта. Маленькая и незаметная. Шелковистые темно-рыжие волосы спрятаны под шляпкой. Ни один мужчина не задержит сейчас свой взгляд на этом безжизненном лице и прячущих беспокойство глазах.