Он опустил глаза и один за другим разжал пальцы, позволив ей выскользнуть на свободу.

Каприс сразу же засунула руку в карман юбки, стараясь не обращать внимания на тепло, оставшееся от его прикосновения. Но не обратить внимания на его слова было нельзя:

— Вы сами не знаете, о чем говорите.

Страх грыз ее душу. Его лицо смягчилось. Даже не зная причины ее испуга, он понимал, что такое страх и что такое отвага.

— Знаю. Когда-нибудь я даже расскажу вам, откуда я знаю. Но не сейчас. Вы мне не верите. Да и себе тоже, если уж на то пошло.

Каприс покачала головой, отступив на шаг, а потом еще и еще.

— Уходите.

— Я готов послушаться вас во многом. Но в этом — не могу.

— Не хотите.

Он всмотрелся в ее лицо, видя там смятение и тревогу. Совсем недавно на нем не было никаких чувств, а теперь их стало чересчур много. Скольких вещей она еще не знает, не умеет управлять их ходом… и при этом ясно видно, что ей отчаянно хочется ими управлять, а может, ей это просто необходимо для того, чтобы остаться в живых. Трудный урок. От кого она его получила? И это он тоже в конце концов узнает.

— Да, не хочу, — согласился он. За спиной родные начали поворачиваться, что бы включить Каприс в общий разговор. Продолжая смотреть на нее, он отступил, выходя из магического круга. — Я почему-то сделал вам больно. Мне пока уйти?

— Не понимаю, о чем вы. Мне все равно, останетесь вы или уйдете.

Не задумываясь, она солгала дважды.

Он улыбнулся:

— Отвага и вызов. Неотразимо.

На секунду эта улыбка показалась Каприс бесценным даром, а в следующее мгновение родные уже окружили ее. Но Куин остался, беседуя с ее отцом, очаровал ее мать и каким-то образом сумел разговорить застенчивую Леору. И с Ноэль он вел себя с такой естественной мягкостью, что Каприс невольно снова и снова смотрела в его сторону, пытаясь отыскать какую-то зацепку, какую-то разгадку парадокса, который она ощущала, но не могла даже сформулировать.