Джордан рассмеялась, подбоченясь по-крестьянски.

— Да, Джаред. Все тут мое. А как насчет тебя? Что там, за гульфиком из ваты?

— Слава Богу, мы в Италии и не все вас понимают! — воскликнула Синди. — Может, пойдем уже?

И они пошли сквозь толпу. Джордан была рада, что Джаред крепко держит ее под локоть. С ним она как за каменной стеной — глазеешь по сторонам и ни о чем не думаешь.

В такую прохладную, но не сырую, ясную и звездную ночь город представал во всем своем праздничном великолепии. Огни уличных фонарей и дрожащие огоньки фонариков, что несли в руках многие, отражались в водах каналов, преломляясь, подергиваясь рябью, создававшей ощущение таинственной зыбкости. Весь город отражался в черных водах как в волшебном зеркале, и не поймешь, какой из городов настоящий — тот, что наяву, или тот, что в воде. Тот, что в воде, сегодня казался более ярким и красочным. Ночь-перевертыш, ночь-обман. То, что в иное время вызвало бы лишь снисходительную улыбку, сегодня казалось исполненным смысла. Смысл виделся даже в абсурдном. Нелепость обретала убедительность красоты. Все смешалось — ориентиры утеряны. Сегодня здесь можно увидеть костюмы всех эпох, костюмы, имитирующие животных, фантазийные наряды, воплощающие безудержный полет авторской выдумки. Птицы с невероятным оперением, кошки — изящные и гибкие, черные шкурки усыпаны драгоценностями. Репортеры, повсеместно берущие интервью у людей из толпы, жужжание камер, звуки музыки с площади Св. Марка и беззаботный счастливый смех, парящий над людской суетой. Да, вновь подумала Джордан, карнавал бывает не только в Венеции, но то, что происходит здесь, воистину неповторимо. Венеция уникальна в своей любви к замысловатой элегантности нарядов, когда местные жители и гости города состязаются в стремлении к совершенству.

Джаред вел их к пристани прямо перед площадью Св. Марка.