— Холли, она же ребенок, совершенный ребенок! Она на двадцать лет моложе меня!

— Это только лишняя причина быть осторожнее. — И Холли, нахмурившись, открыла свой блокнот.

Сплетя длинные пальцы на плоском животе, Кейн с минуту наблюдал за нею. Его лицо было абсолютно непроницаемо и неподвижно, живыми были только блестящие зеленые глаза.

— Ладно. Учту на будущее. А теперь оставим это — мы, помнится, собирались погулять вдоль обрыва, перед тем как зазвонил телефон?

— Я не могу.

— Звонок был от хозяина — я угадал?

Холли посмотрела на него, насупив брови.

— Звонил Скотт. Почему ты всегда говоришь о нем с такой издевкой?

— Потому что он мне не нравится, — ласково произнес Кейн. — А еще мне не нравится, что ты бросаешь все и бежишь к нему, как только он свистнет.

— Это несправедливо. Он — владелец отеля, он мой работодатель. И сейчас ему тяжело, — сказала Холли. — Когда Кэролайн погибла…

— Когда Кэролайн погибла, весь город обрушил море сочувствия и понимания на скорбную главу бедного Скотта, — перебил Кейн с уже откровенным сарказмом. — И этот сукин сын вовсю этим пользуется.

— Ты говоришь ужасные вещи.

— Да? А самое ужасное то, что это правда. Не так ли?

Холли встала, держась за свой блокнотик, как за единственное спасение.

— Послушай, я сейчас должна встретиться со Скоттом в мэрии, чтобы обговорить некоторые детали строительства нового крыла клиники. Это займет что-то около часа. Если ты побудешь здесь…

— Нет. Как я уже сказал крошке Амбер, я поеду в Портленд.

Кейн, не меняя позы, взглянул на нее. Так и сидел, спокойно, расслабленно, и смотрел — Холли не понимала, о чем он думает. Собственно, она никогда ничего не могла прочесть по выражению его лица. А этого достаточно, чтобы свести женщину с ума.

Она преувеличенно равнодушно произнесла:

— Ну что ж, ладно. Ленч был… замечательный.

— Да. Несомненно, он бы еще больше удался, если бы мы закончили его в постели — на десерт, но у тебя, кажется, нет времени — или желания — для сладкого, да, Холли?