Джоанна хотела отшутиться, но не успела раскрыть и рта, как мир и покой этой минуты взорвались внезапно и страшно. Раздался звук, похожий на пушечный выстрел, десятки голосов закричали: «Назад!» — и прямо с неба на нее упало что-то похожее на черную толстую змею с огненной головой. Ее тряхнуло с такой силой, как если бы поезд сошел с рельсов, и все погрузилось во тьму.

Время остановилось. Джоанна исчезла, растворилась где-то в пространстве, между раем и адом. Она невесомо парила в ласкающем безмолвии и мраке, словно бы чего-то ожидая. Вот-вот ей должно было открыться что-то важное. Но это важное, пытаясь пробиться к ней, все ускользало, не достигая ее сознания, и оставалось неузнанным. Абсолютное безмолвие длилось, но мрак потихоньку начал рассеиваться, и ее как бы слегка потянуло куда-то в сторону — или ей показалось? — но почти сразу отпустило, и она опять свободно парила во вновь сгустившейся темноте, со странным чувством, что она не одна. Ей почудилось слабое прикосновение, будто тополиный пух, кружась, задел ее на лету.

НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ.

Джоанна по-прежнему ничего не слышала, но эта безысходная мольба сама по себе возникла и отпечаталась в ее мозгу. Она попыталась пробиться к теперь отчетливо ощущаемому ею иному, мучительному присутствию, но не успела — что-то резко выхватило ее из небытия.

— Джоанна? Джоанна! Ну же, Джоанна, открой глаза!

Этот призыв был ею услышан. Он становился все громче по мере того, как ее тянуло вниз. Сначала она сопротивлялась, не поддавалась, но тяга усилилась — и она вновь стала чувствовать вес собственного тела.

Каждый нерв, каждый мускул был охвачен огнем боли, и, силясь открыть глаза, она застонала.

Ее лицо покрывала прозрачная пластиковая маска, а над ней — незнакомые лица, расцветшие улыбками. А еще выше — ясное летнее голубое небо с легкими белыми облаками. Она лежит на земле. Почему она лежит на земле?