А их дружбы, казалось, это пресловутое распределение будто и не коснулось. Несмотря даже на то, что Левушка вполне удачно в победивший капитализм вписался и быстренько разбогател–раздобрел, а Павлик так и сохранил до конца преданность своему несчастному НИИ да разрабатываемой в его лаборатории научной теме по сохранению каких–то там совсем уже погибающих природных ресурсов, и пребывал без конца в длительных сибирских лесных командировках. Дома лишь наездами бывал. Зато уж когда появлялся – у всех праздник был. И у Аси, и у детей, и у друзей… Хороший был у нее муж. Умный, талантливый, веселый. И жизнь свою короткую прожил – как песню пропел. Три года назад погиб в этой своей сибирской экспедиции, разбившись на стареньком вертолете над тайгой, оставив Асю одну с двумя детьми на руках - семнадцатилетним Пашкой и четырнадцатилетней Светланкой - как хочешь, так и поднимай… С тех пор она дружила с Жанной и Левушкой одна, после смерти мужа испуганно и окончательно–намертво к ним прилепившись. Потому что надеяться ей было больше не на кого. Потому что они действительно и очень по–настоящему ей помогали – Левушка даже сам для Павлика хороший институт после школы выбрал и плату за обучение сразу за пять лет вперед внес.

— Павлик, Светочка, вставайте! Ну же, быстрее! Мы собираемся и едем к Соколовым на дачу! И у нас всего полчаса на сборы!

— Мам, ты чего? Звонишь над ухом, как будильник. Так и перепугать человека можно насмерть… — поднял на нее с подушки лохматую голову Павлик. — Что случилось–то?

— Павлуша, ну вставай же быстрее! Говорю тебе - срочно едем на дачу к Жанне и Леве! И гитару свою не забудь, как в прошлый раз…

— Мам, да никуда я не поеду, ты что? Я с ребятами уже договорился – репетиция у нас! У меня ни минуты свободной сегодня нет!

— Павлик, да как же ты… Да ты… Ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Дядя Лева на тебя надеется, а ты…