А на шопингах Жанна ласково называла Свету «дочей». «Ну как, доча, мне это идет?» — кокетливо–громко спрашивала она, косясь на молоденьких продавщиц, собравшихся поглазеть на этот миниатюрный спектакль под названием «успешная женщина с красивым ребенком на шопинге». Она и Светку в этих честолюбивых походах обряжала–экипировала полностью, может, даже и с большим еще удовольствием, чем себя. Образ из нее создавала, как писатель какой или художник. Или скульптор. Или модельер. Вдохновенно создавала, творчески–взахлеб. И Ася всегда радовалась потихоньку, что две ее основные и самые трудные материнские проблемы так удачно разрешились. И девочка престижно и дорого одета, потому как на девчачьи стильно–модные прикиды никакой родительской зарплаты вечно не хватает, и мальчик в хороший институт с военной кафедрой учиться пристроен, так что и армия даже ему не грозит…

— Господи, Пашка, как же ты на отца стал похож! — грустно произнес Лева, разглядывая его в зеркало заднего вида. — Он вот так же брови к переносице сводил, когда чем–то недоволен был … Чем недоволен–то, Пашка? А? 

— Всем доволен. Счастлив даже. А что? С утра взяли и изнасиловали, можно сказать… Отчего ж не получить удовольствие?

— Ого! – рассмеялся весело Лева. — Смотри, как мы отвечаем!Весь, весь отцовский строптивый характер… Ну, да ничего, Пашка. Вот закончишь институт – и сразу ко мне на фирму пойдешь. Я тебе другой характер сделаю. И человека из тебя тоже сделаю. Мне преданные люди ой как нужны! И деньги я тебя научу делать. Без денег, Пашка, нынче человека как такового и нет вовсе. Ты учишься–то хоть как, а?

— Да нормально…

— Нравится?

— Да как вам сказать…

 Теперь уже Пашку Ася изо всех сил дергала незаметно за рукав куртки – ну что за дети такие, ей богу! Ведь не маленькие уже, должны понимать, в конце концов, кто для них есть такие Лева с Жанночкой… Что, трудно сделать благодарное лицо хотя бы? Или ответить пожизнерадостнее? Убудет от них, что ли?