— Почему? — спросил он, притворяясь удивленным. — Почему ты отказываешься от контракта, когда дело уже на мази, а двадцать миллионов долларов фактически у тебя в кармане?

— Потому что Кевин Пейдж для меня слишком молод, — резко ответила Люсинда. — Он совсем еще мальчишка. Рядом с ним я буду выглядеть старухой, а мне этого совсем не хочется.

Фредди снова сдержался, хотя на языке у него вертелось крепкое словцо, которого Люсинда несомненно заслуживала.

— Я говорил тебе еще три недели назад — и это есть в твоем контракте, — что студия наймет любого оператора, любого визажиста, на какого ты укажешь, — сказал он. — Ты будешь выглядеть на сколько сама захочешь — на восемнадцать, на двадцать, на двадцать пять.

— Но мне уже почти сорок, — едко ответила Люсинда. — И все об этом знают. Именно поэтому у меня нет никакого желания выглядеть на восемнадцать, особенно если рядом будет этот сопляк, которому действительно восемнадцать или что-то около того.

На самом деле Люсинде было почти сорок пять, и Фредди знал об этом.

— О'кей, — сказал он спокойно. — Но ведь ты — профессиональная актриса, Люс. Мне казалось, что такие вещи не должны тебя волновать.

— Не играй со мной, Фредди! — воскликнула Люсинда. — Я отлично знаю, что Кевин Пейдж — твой новый клиент. Он уже сделал два кассовых хита, и ты хочешь закрепить успех, сняв его в одной картине вместе со мной. Так что не надо вешать мне лапшу на уши.

— Тебя никто не собирается использовать, если ты это имеешь в виду, — возразил Фредди. — Я забочусь главным образом о тебе. Ты ведь не хочешь остаться великой актрисой только для старшего поколения, не правда ли? Значит, надо появляться и в фильмах, которые рассчитаны на молодежную аудиторию… — Он сделал многозначительную паузу. — Ты великая актриса, Люс; я не знаю никого, кто мог бы с тобою сравниться. Но ты должна понимать, что существует огромное количество людей, по преимуществу — молодых, кто не только ни разу не видел тебя на экране, но даже не знает, кто такая Люсинда Беннет.