— Можно мне теперь снять повязку? — спросила она, наклоняясь вперед.

— Подождите, пожалуйста, еще немного, — бесстрастно ответил шофер.

Еще через несколько минут лимузин снова остановился, и Кимберли, на ощупь поправив на себе платье — дорогущее белое платье, купленное на днях на распродаже у Барни, — привычным движением взбила свои пышные светлые кудряшки.

Шофер вылез из машины и открыл дверцу.

— Вылезайте, — коротко приказал он.

Не спрашивая разрешения, Кимберли сдернула с глаз повязку и, бросив ее на сиденье, направилась вслед за шофером к дверям огромного дома. Открыв замок своим ключом, водитель взял ее за руку и почти втолкнул в полутемный вестибюль.

— Ух ты! — заметила Кимберли, разглядывая висевшие под потолком массивные хрустальные люстры. — Не хотела бы я стоять под этими штуками во время землетрясения!

— Вот ваш гонорар, — сказал шофер, протягивая ей пухлый конверт, набитый банкнотами.

Кимберли стремительным движением схватила деньги и убрала их в лакированную сумочку, висевшую у нее на плече на длинном тонком ремешке. Это был настоящий «Коуч»— Кимберли купила его в Сенчури-Сити только сегодня утром и весьма гордилась своим приобретением.

— Где же ваш хозяин? — спросила она с деланным безразличием. — В спальне?

— Нет, — коротко ответил шофер. — Он не в доме. Кимберли слегка пожала плечами.

— Мне все равно, — сказала она и выпрямилась, отчего ее силиконовые груди, которыми Кимберли обзавелась вскоре после приезда в Голливуд, с вызовом приподнялись.

— Тебе и должно быть все равно… — с неожиданной развязностью сказал шофер и, взяв Кимберли за руку, повел за собой. Они прошли через вестибюль, пересекли полутемную гостиную и оказались перед высокими французскими окнами, занавешенными прозрачными легкими шторами. Шофер толкнул незапертую створку, и они вышли во двор, к облицованному черным мрамором бассейну.