Сестра Мария-Августина не знала, куда деваться: маленький серебряный «дерринджер»

Эх, ей бы сейчас кружку холодного пива и пуховую подушку под зад! О большем сестра Августина и не мечтала. Ерзая на истертом кожаном сиденье, она попыталась передвинуть пистолет, не привлекая к себе внимания. Должно быть, «дерринджер», засунутый за подвязку, переместился назад: сестре Августине казалось, что она сидит на своем оружии. «Полегче с пушкой, – предупреждал ее Генри. – Смотри, не отстрели себе чего не надо». О, если бы только ей удалось незаметно сунуть руку под подол монашеского одеяния и вытащить из-под себя чертову штуковину! Слепой, ясное дело, ничего не заметит, пьяного ковбоя тем более можно не опасаться. Она искоса бросила взгляд на четвертого пассажира, сидевшего с ней рядом.

Увы, ей не повезло. Еще несколько минут назад он дремал; но теперь проснулся и смотрел на нее в упор, явно ловя удобный момент, чтобы завязать разговор.

– Что-то уж больно жарко для начала июня, верно, сестра? – обратился он к ней с широкой приветливой улыбкой.

Проведя три недели в пути, сестра Августина научилась с легкостью распознавать своих попутчиков. Таких, как ее нынешний сосед, ей неизменно приходилось встречать в каждой почтовой карете, во всех поездах и на любом пароме со времени отъезда из Санта-Розы: он был из тех, кто любит поболтать. С тех пор как дилижанс вышел из Монтерея, уже больше часа прошло в полном молчании; очевидно, терпение говорливого пассажира было на исходе.

– Вы правы, сэр, – быстро нашлась, сестра Августина. – Но вспомните слова псалма: «Господь – хранитель твой; днем солнце не поразит тебя, ни луна ночью».

Она давно уже заметила, что вовремя упомянутое библейское изречение может отбить охоту к разговору у самого общительного собеседника.