– А в чем, осмелюсь спросить, состоит ваша миссия, сестра?

Дело пошло как по маслу. Задав вопрос, он сам упростил ей задачу. Сестра Августина молитвенно сложила руки на груди:

– Я занимаюсь сбором пожертвований для нашего ордена. Одной из наших больниц в Африке грозит закрытие, но этого допустить нельзя, это было бы просто бедствием! Мы испытываем крайнюю нужду в деньгах. Вот уже несколько недель мы собираем средства по церковным приходам нашего штата, и Сан-Франциско – последний пункт моего маршрута перед возвращением домой. После этого мне предстоит отправиться в Африку, где я надеюсь обрести свое истинное призвание.

– Ваше истинное призвание?

– Я намереваюсь стать сестрой милосердия в приютской больнице. Но, разумеется, мы должны принимать волю Божью не ропща, какова бы она ни была. И сейчас Всевышний повелевает мне трудиться на благо страждущих невинных душ, собирая для них пожертвования.

– Речь идет о больнице для детей?

– Для неизлечимо больных детей-сирот. Пухлые щечки мистера Суини порозовели от волнения; ей даже почудилось, что в его выцветших голубых глазках блеснула слеза. Сестра Августина отвернулась, чтобы его не стеснять, но уголком глаза все же успела заметить, что он роется в бумажнике.

– Боюсь, что это все, чем я сейчас могу помочь, – смущенно прошептал Суини, сунув ей в руку банкноту.

– Благослови вас Господь, мистер Суини! – воскликнула монахиня.

«Десятка», – удовлетворенно заметила она про себя, пряча «зелененькую» в плоский черный кожаный кошель, где уже лежал улов последних трех недель: больше четырех тысяч долларов ассигнациями и золотыми монетами. Да, она здорово поднаторела в этом деле и сумму пожертвования могла угадать с ходу.. Генри так и не сказал ей перед отъездом, сколько именно они задолжали, но она была почти уверена, что им потребуется гораздо больше, чем ей удалось собрать. И все же четыре тысячи – это совсем неплохо для начала.