Она старалась припомнить его имя, но никак не могла.

Марис боялась представить, что он подумает о ней, но не смогла больше выносить провал в памяти. Пора разобраться с этой смущающей ситуацией, и самым лучшим способом будет начать с самого начала. Прочистив горло, она тихо, почти шепотом, произнесла:

– Прошу прощения, но я не помню ни твоего имени, ни того, как мы здесь оказались.

Мужчина застыл, на ее животе напряглась его рука. Одну долгую секунду он не двигался, затем резко сел с приглушенным проклятием. От его движения голова Марис подпрыгнула, что вызвало непроизвольный стон. Незнакомец ударом включил лампу, и Марис снова пришлось закрыть глаза, защищаясь от резкого света.

– Черт, – пробормотал мужчина, склоняясь над нею. Он погрузил длинные пальцы в ее волосы и провел кончиками пальцев по коже головы, ероша шелковые пряди. – Почему ты не сказала мне, что ранена?

– Я даже не догадывалась, – призналась Марис.

И что он имел в виду под словом «ранена»?

– Я должен был сам сообразить, – мрачно пробурчал он и сжал губы в тонкую линию. – Видел, что ты слишком бледна и почти ничего не ела, но списал все на стресс.

Мужчина продолжал исследовать ее голову, пока пальцы не коснулись одного места сбоку, отчего у Марис прервалось дыхание, и виски пронзила пульсирующая боль.

– Вот! – Он положил ее голову себе на плечо, чтобы как следует осмотреть рану. Длинные пальцы осторожно коснулись кожи головы. – Вот здесь у тебя шишка с хорошее гусиное яйцо.

– Здорово, – пробормотала она. – Мне бы не хотелось таскать на голове плохое гусиное яйцо.

Он окинул ее еще одним взглядом прищуренных синих глаз, который довел до уровня «произведения искусства».