От Реки очень скверно пахло. Даже Хэрн признал, что эту болезнь и вправду могла принести Река. Было куда теплее, чем обычно в это время года, и вода в Реке стояла низко, и была какая-то затхлая, странного светло-зеленого цвета. Вонь доносилась до нашего дома, и от нее было никак не избавиться. Робин постоянно жгла в очаге чеснок, чтобы хоть как-то отбить этот запах. Мы все переболели, но не сильно. Когда нам стало получше, мы с Робин отправились посмотреть, здорова ли тетя Зара. А то ее что-то давно не видно было в саду.

Оказалось, что она таки заболела. Но в дом она нас не впустила.

— Убирайтесь отсюда! — крикнула тетя Зара из-за двери. — Нечего вам здесь делать!

Робин говорила с ней очень терпеливо — ведь тетя Зара была больна.

— Тетя, ну что за глупости? — сказала она. — Почему вы нас не впускаете?

— Да вы только гляньте на себя! — крикнула тетя.

Мы с Робин удивленно посмотрели друг на дружку. Робин очень заботилась о нашем внешнем виде — отчасти потому, что воображала себя совсем взрослой, а отчасти потому, что хотела угодить тете Заре. А тетя Зара — воображала еще почище Робин. Так вот, на нас были новые зимние накидки с алыми поясами, а на поясах было написано «За короля!». Я выткала их в память о тех королевских посланцах. Сами накидки были затканы коричнево-голубым узором, и нам обоим этот цвет идет. Робин меня расчесала, да так, что голова болела до сих пор, и потому я точно знала, что волосы у меня не торчат моим обычным белым кустом, а лежат аккуратно. А у Робин волосы мягче и послушнее моих, хотя немного вьются. Робин заплела их, и косы спускались ей на плечи, словно две желтые веревки. Мы никак не могли понять, что же с нами не так.

А пока мы рассматривали друг дружку, тетя продолжала кричать.

— Я не желаю иметь с вами ничего общего! Я от вас отрекаюсь! Вы мне не родня!

— Тетя Зара, — рассудительно сказала Робин, — но наш папа — ваш брат.