— Он тот, кто подстрелил тебя? Вот почему ты это делаешь? Он подстрелил тебя?

Куин держал её руку у своего бедра, и посмотрел на неё за мгновение до того, как встретился с глазами Морган. В мягком свете фонарей, рассеивающем туман, клубившийся вокруг них, он выглядел неожиданно серьёзным.

— Это достаточно веская причина для большинства людей.

— Что ещё?

— А что должна быть ещё одна причина?

Морган кивнула головой.

— Для тебя? Да, я так думаю. Ты старался изо всех сил убедить меня, что ты сейчас никто иной, как Куин, а у меня не получается в это поверить. Если ты такой же эгоистичный и поглощённый собой, как и говорил, почему бы не сделать вид, что ты помогаешь Интерполу? Почему ты поставил на кон себя и свои деньги, если тебе не нужно было это делать?

— А кто сказал, что не нужно? Интерпол может быть требовательным, дорогая.

— Может и так, но у меня такое чувство, что у тебя были гораздо более веские причины, чем просто спасение собственной шкуры.

— Не приукрашивай меня, Моргана, — мягко попросил он. — При первом же дожде эти краски смоются. И ты будешь разочарована, увидев то, что было скрыто под ними.

Тут присутствовал отголосок того, о чём он пытался рассказать ей ранее. Предупреждение не слишком привязываться к нему, и хотя Моргана оценила его решительность, она была намерена не позволить ему оттолкнуть себя, — даже для того, чтобы спасти себя от душевной боли.

Да, он был преступником. Как с горечью сказал его брат, он занимался воровством в Европе больше десяти лет. А сейчас оказался на стороне добра, только потому, что этот выбор был предпочтительнее тюрьмы.

Морган знала всё это. Но с той ночи, когда они встретились, прошли недели — девять недель и три дня, если быть точным. Она проиграла битву со своим здравым смыслом. Если бы Куин не был таким чертовски интригующим, с сожалением подумала Морган. Но он был. Преступник с шармом. Зеленоглазый дьявол, который мог украсть колье прямо с её шеи