— Где твоя сумочка?

— Не знаю. Думаю, осталась на том маленьком столике прямо в бальной зале. — Морган пыталась собрать непослушные пряди своих длинных чёрных волос в прежнюю элегантную причёску, неуверенная, то ли это влажность на улице так подействовала или пальцы Куина нанесли им такой урон.

— Вот, возьми, — Шторм подала ей маленькую щётку для волос и несколько шпилек. — Твой макияж выглядит нормально, кроме…

— Я знаю, — пробормотала Морган, разглядывая смазанную помаду. Глядя на неё, ни у кого не возникло бы сомнения в том, что её целовали.

Опёршись локтем на туалетный столик и глядя на подругу, Шторм спросила:

— Куин?

— Откуда ты знаешь, кто это был? Я имею в виду… — Морган остановилась со вздохом и поняла. — Вульф, конечно.

С тех пор, как Шторм обручилась с Вульфом Найкерсоном, между ними едва ли остались секреты.

— Конечно. Он представил нас перед тем, как ты вышла на террасу. Итак твой Куин — Александр Брэндон, да?

— Так он говорит.

Сделав всё, что смогла со своими волосами, Морган взяла бумажную салфетку и помаду Шторм, чтобы исправить остальной ущерб, нанесённый её гордости.

— И он вышел на публику, если можно так выразиться. Признаю — это интересная хитрость, особенно, если он также уверен, что вор тоже принял безупречный публичный облик.

Морган вернула помаду и очень осторожно сказала:

— Скажи мне ещё кое-что, подруга. Кто-нибудь, кроме нас, догадывается, кто такой Куин?

— Вне нашего маленького круга? Надеюсь, что нет.

Шторм слегка улыбнулась:

— Вульф сказал, что ты, наверняка, меня чем-нибудь стукнешь, когда я тебе скажу, как много знаю, но я полагаюсь на твой мягкий характер.

— О, да? На твоём месте, я бы на него не рассчитывала. Сейчас я не в очень хорошем настроении.

— Тогда мне придётся навлечь на себя твой гнев, — мрачно пробормотала Шторм.