Морган сказала себе, что это только предположение, и нет никаких доказательств, что он решил сделать ее частью своего прикрытия. Но когда он вмешался и аккуратно увел ее от владельца галереи, с которым она танцевала, ее подозрения усилились. И, тем более, что он держал ее гораздо ближе к себе, чем во время первого танца: ее руки были на его плечах, а его — у нее на спине.

— Ты игнорировала меня, Моргана, — укорил он ее с улыбкой.

«Интригующий, очаровательный, коварный негодяй», решила Морган с растущим гневом, который она даже приветствовала. Хуже того: бессердечный вор, укравший ожерелье с шеи женщины во время поцелуя ее. Ничего хуже этого и быть не могло.

Морган постаралась завернуться в свою ярость. Это чувство стало для нее такой твердой броней, что девушка даже смогла ему улыбнуться в ответ совершенно непринужденно, словно их близость и прикосновение его теплых рук к ее обнаженной спине на нее не влияли.

— Ну, так как мне не объяснили как надо, то я предположу, что знаю вас. Думаю, это самое подходящее. Мы встретились сегодня вечером, правильно?

— Да. Но у нас просто любовь с первого взгляда, — проникновенно произнес он.

— Понятно.

Морган позволила своим рукам обвиться вокруг его шеи, превращая их танец во что-то гораздо более интимное, чем он планировал. Она прикрыла глаза, опустив ресницы, посмотрела на его искусно повязанный галстук и соблазнительно улыбнулась.

— Ты должен был сказать мне.

Она думала, что и ее голос был таким же чарующим, но, должно быть, тон ее выдал, потому что Куин не купился на эту сцену.

Он притих на минуту, пока они танцевали, потом откашлялся и произнес сухо:

— Ты зла как черт, да?

Ее ресницы поднялись, и она встретила его осторожный взгляд. Она знала, что ее глаза, как он однажды заметил, сверкают от ярости, становясь совершенно кошачьими.