— Держу пари, что ты младший брат Виктора Мимоходенко, приехавший держать в институт и с треском провалившийся.

Я встревожился:

— Кто тебе сказал, что я провалился?

— Ремни твоего чемодана. Ишь как затянуты! Так в обратный путь, значит?

— Вероятно, так, — вздохнул я. — Человек ты прозорливый.

— Прозорливый, — подтвердил кудрявый. — А вот ты ни за что не узнаешь, что в моем чемодане. Чемодан-то каков, а? — Он ласково погладил атласный бок своего действительно великолепного чемодана.

Я сказал:

— В чемодане у тебя образцы подтяжек и галстуков, а сам ты — Аркадий Диссель.

— Ах, черт! — удивился он. — Как же ты узнал?

— Осенило, — ответил я.

— Э-э, да ты парень подходящий. Жалко, что уезжаешь. Не замолвить ли за тебя словечко перед директором?

— Разве это может иметь значение? — с сомнением покачал я головой.

— Вообще-то, конечно, никакого. Но… — Он вытащил из бокового кармана пиджака фотографию человека в военной форме, в орденах, с седоватыми большими усами. — Вот, вырезал из одного французского журнала, перефотографировал и собственной рукой написал: «Другу Аркадию от Петра».

— Но ведь это… сербский король… — ошеломленно сказал я.

— Вот именно. Там, где никакие уговоры закупить подтяжки не помогали, достаточно было показать этот портрет с дарственной надписью — и дело сразу выгорало. Может, и наш директор клюнет на Петра, а?

— Нет уж, не надо, — поспешил я отказаться от этой аферы. — Сегодня вечером вопрос решится сам собой, А занять по протекции место, которое по праву принадлежит другому, не могу.

— Вот как! При-инци-ипиальность? — иронически протянул он. — В этом мире с принципиальностями далеко, брат, не уедешь. Ну, да это твое дело. А я с дороги посплю.