Дело было не из легких. К счастью, Катарина оказалась умной и дотошной женщиной; она как будто ощущала его враждебность и прилагала все старания, чтобы превзойти его ожидания; в скором времени он вынужден был признать, что способности у нее исключительные. Великолепная память, редкая наблюдательность. Она научилась управляться с электронными жучками, научилась идентифицировать. Она не проявляла никаких признаков нервозности, столь естественных для женщин, когда они занимаются чисто мужским делом. И все это время никто ее не видел. Она не выходила из той секции зданий, где помещался центр специального обучения. Через три недели она достигла таких успехов, что Карпентер должен был отрапортовать Харперу, что подготовка будет скоро закончена.

Вечером накануне отлета Катарины в Италию Фрэнк Карпентер пригласил ее на ужин. Они пошли в небольшой ресторанчик на Восточной Сорок второй улице. Усаживаясь напротив нее, он вдруг вспомнил, что со дня своего развода ни разу не ходил с женщиной в ресторан. Последние недели обучения он смотрел на нее совершенно равнодушно, заставляя ее трудиться так же упорно, как если бы она была мужчиной. Против своей воли он с безукоризненной точностью следовал всем указаниям Харпера.

Он обучил ее всему, что только могло пригодиться ей при выполнении задания, в том числе и разумным мерам предосторожности, чтобы как-то ублажить свою совесть. Он не скрывал от нее, что задание сопряжено со смертельной опасностью. И, глядя сейчас на нее, он еще раз ощутил сильное беспокойство. У нее был очень утомленный вид, круги под глазами. Она была недурна собой, хотя и не на всякий вкус, ибо сильно отличалась от стандартных, хорошо упакованных американских красоток. Удлиненное, с четкими чертами лицо, редкое сочетание золотых волос и карих глаз. Обычное выражение – задумчиво-серьезное.