– А я и не говорил, что беден сейчас. Я говорил, что мы сильно обеднели после войны. Но на деньги жены я смог открыть свое дело. И весьма преуспел.

– Какое дело?

– Торговлю антиквариатом. Мебелью, фарфором, скульптурами, произведениями искусства. Я веду очень прибыльную экспортную торговлю, у меня много магазинов в разных столицах: в Париже, Нью-Йорке, Западном Берлине, Стокгольме. Этот, самый последний, мы открыли всего год назад. Не так-то просто заинтересовать шведов искусством юга. У них естественная тяга ко всему мрачному. Их мебель похожа на их женщин. Прекрасные, но строго функциональные линии. А теперь я отвезу вас домой и оставлю наедине с нашими семейными анналами. На три часа у меня назначено деловое свидание.

На Вилле она не встретила никого из хозяев. Дверь открыл все тот же заспанный лакей. Тишина стояла такая, что стук двери прозвучал как пушечный выстрел.

– Сиеста, – сказал Алессандро. – Весь дом спит. Но, по-моему, это глупая привычка, у меня, во всяком случае, нет лишнего времени. В библиотеке все уже приготовлено для вас.

Я вернусь к пяти. Мама пригласила вас к чаю. Чувствуйте себя как дома.

В библиотеке было прохладно, полуопущенные жалюзи преграждали путь солнцу. Осмотревшись, она направилась к центральному столу. Там лежала небольшая пачка писем, перехваченная коричневой ленточкой, альбом с фотографиями, большой конверт с поломанной печатью, полный каких-то документов. Она подсела к столу и развязала письма. Было без десяти три. «Куда пошел привратник? – подумала она. – Скорее всего в привратницкую – продолжать сон». Напряженно прислушиваясь, она делала вид, будто читает письма. Кругом царило полное безмолвие. Она подошла к окну и выглянула наружу. Библиотека помещалась в задней части Виллы; ее окна выходили в искусно разбитый большой сад, который мог бы украсить собой любой загородный особняк. Итальянские сады имеют свои особенности: для их украшения широко используется вода.