– А как к ней обращаться? На «вы» и по имени-отчеству? – спросил Марк, когда я объявила своим сотрудникам, что к нам приходит дочь самого Радова.

– Смотря по обстановке, – туманно ответила я.

Ульяна оказалась милой, способной девушкой, она никак не выпячивала свое богатство и статус. На второй день работы заменила свои кольца и красивые серьги от Шопард скромным колечком из белого золота и сережками с маленькими бриллиантами.

Она старалась, искренне и безотказно. Она выполняла все мои указания, послушно и добросовестно выполняла свою работу, и я должна была признать, что сотрудник она неплохой. Ульяна никому не мозолила глаза, никого не раздражала и всеми силами стремилась влиться в наш коллектив.

Коллектив ее принимал – до известного предела. Несмотря на все свои усилия, Ульяна до конца так и не стала «своей».

– Ладно. Давай трубку, я позвоню и твоей Ульяне, и Марку.

– Она не «моя», – быстро вставил Гриша.

– Тогда тем более. Непонятно, почему ты так трусишь?

– Классовое сознание.

Прожил бо́льшую часть жизни в СССР, а сознание поменял, как деловой блокнот? Начал трепетать перед большими бабками?

Я набрала номер Ульяны и услышала в трубке нежную мелодию. Что-то из Шопена.

– Да, – голос Ульяны был тихим, приглушенным.

Может быть, у нее свидание? Перед выходными. Она и ее поклонник сидят на низком диване и слушают классическую музыку. В квартире царит полумрак. На низком столике стоят розы – на трогательно тонких ножках, благородного чайного оттенка – и два бокала вина, густо-красного, в полумраке почти черного… Они сидят, держаясь за руки, или целуются, и тут – я со своим звонком.

– Все в порядке? Я не помешала?

– Нет, Владлена Георгиевна.

– Ульяна, у нас ЧП, и я срочно вызываю всех на работу.