– Это у вас травы были, у вас в шкафчике. Смородиновый лист и вишня. И еще чуть-чуть земляники сушеной.

– Откуда? – опять удивилась я. У меня не было ничего «засушенного».

– Не знаю, – Ирочка пожала плечами. – Это же ваш дом. Вот в этой банке.

И она потрясла стеклянной банкой с крышкой, на которой были изображены фрукты.

Эта банка – наверняка подарок от маман. Она любила совать их мне в руки уже в коридоре – напоследок, вместе с последними напутствиями и пожеланиями. Я кивала и делала вид, что слушаю, а сама мысленно уже была далеко от этой квартиры, где всегда пахло свечами и валерьянкой. Свечи жгла моя сестра Машка, а валерьянку пила мать.

– Да. Это мне подарили, – сказала я торопливо, – поставьте банку обратно.

Я предложила Ирочке остаться у меня и переночевать, но она отказалась: ей нужно было ехать к тете.

– И куда вы поедете в такую ночь? К тому же метель страшная. Оставайтесь, переночуете у меня, а утром поедете. Позвоните вашей тете и предупредите ее.

Ирочка наотрез отказалась звонить и уехала, невзирая на противно завывавшую метель.

А через неделю я предложила Ирочке стать моей секретаршей. Она явно обрадовалась, но виновато сказала, что опыта у нее не очень много и печатает она не слишком быстро…

– Нау́читесь. Если что – пошлю вас на курсы повышения квалификации. Нет проблем.

– Ой, правда? Я буду стараться. Очень стараться! Вы не пожалеете… – прощебетала Ирочка.

Я действительно не пожалела. Ирочка никогда не куксилась, никогда не жаловалась, всегда была полна оптимизма и никому не отказывала в помощи.

…И вот я смотрела на расстроенную Ирочку, и слова не шли у меня с языка.

– Вы кофе пьете? Разве можно так поздно кофе пить? – укоризненно заметила Ирочка.

– У нас неприятности, – кратко ответила я.

– Тем более. У меня где-то есть липа. Она очень успокаивает. Сейчас посмотрю. – И, присев на корточки, Ирочка принялась рыться в шкафу.