– Полицию, – машинально поправил меня Гриша.

– От перестановки слагаемых сумма не меняется… Итак, три дня.

– Мы можем разойтись? – спросила Тамара Петровна. – У меня мальчики дома одни. И тесто для пирога еще не готово.

– Расходитесь, – кивнула я. – Только помните, что я вам сказала.

Сотрудники начали одеваться. Марк все сидел злой, сжав кулаки. Ульяна не попала рукой в рукав шубки, Гриша подскочил и помог ей, за что был вознагражден кроткой милой улыбкой. Тамара Петровна шумно отодвинула стул, поправила воротник и сказала, не обращаясь ни к кому персонально:

– Я пошла. Хорошего вечера, – спохватилась, что сказала что-то не то, и прибавила: – Если что, звоните мне на сотовый. Завтра я у мамы. Целый день, с ночевкой.

Марк рывком поднялся с места и, буркнув: «До свиданья» скрылся за дверью, чуть не столкнувшись с Тамарой.

Ирочка застыла, словно впала в столбняк.

– Ирочка! – Я окликнула ее. – Вы можете идти.

– Спасибо! – всхлипнула она. – Можно, я еще чаю выпью?

– Тебя никто не гонит.

– Я пошел, – громко сказал Никита и сморщился, словно у него внезапно заболели зубы. – Я-то думал, что… – он махнул рукой и, резко развернувшись, скрылся за дверью.

Никита был основным творцом этого ролика. Он вложил туда свои силы, талант, время…

Гриша сидел, сгорбившись, и не смотрел ни на меня, ни на Ирочку. Выпив чай, Ирочка заторопилась и, надев полушубок, сказала:

– Ну, я пойду…

Она ушла, даже не закрыв дверь, что для аккуратной исполнительной Ирочки было делом немыслимым.

Когда мы остались вдвоем, Гриша повернулся ко мне и сказал с печальной улыбкой:

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– Не снилось, – согласилась я. В висках у меня стрельнуло. – Таблетки от головной боли у тебя есть?

– Есть. Все время с собой таскаю.