— Не обижайся, — попросил Мэт, когда она недовольно посвятила жениха в свадебные планы его отца. ….. Отец хочет закатить такую свадьбу, которая жителям Проспера и во сне не снилась. Ни ты, ни твоя бабушка не в состоянии оплатить все свадебные расходы, и ему приятно все сделать самому. Ведь я его единственный ребенок. Для папы это дело всей жизни. Поэтому пусть делает все, что хочет и не надо ему мешать.
Кендал не пришлось долго уговаривать целиком посвятить себя предсвадебной «горячке». Свадебное платье она выбрала себе сама, но за всем остальным приглядывал Гиб. Правда, он согласовывал с ней наиболее важные моменты.
Он без устали вникал во все мелочи, и это не прошло даром: сегодня его дом и прилегающая к нему лужайка просто поражали своим великолепием. Мэт и Кендал прямо-таки рты по раскрывали от удивления, увидев изящную арку из роскошных цветов — гардений, белых лилий и роз, а под огромным тентом от салатов, закусок и всякой всячины ломились длинные столы. При взгляде на свадебный торт в виде самой настоящей скульптуры из нескольких ярусов, да еще и украшенной живыми розами у приглашенных захватывало дух. Да и огромный шоколадный торт молодоженов с клубникой величиной с теннисный мяч поражал воображение отнюдь не одиночек. Шампанское охлаждалось в серебряном ведерке со льдом, дожидаясь своего часа.
Несмотря на вселенский размах, свадьба все же осталась чисто семейным торжеством. В тени деревьев привычно резвились дети. После свадебного вальса жениха и невесты в танце закружились и все остальные. Поистине сказочная свадьба, свадьба небывало величественная и пышная.
Кендал и не подозревала тогда о надвигавшейся со всех сторон опасности, потому и мечтать не смела о большем счастье и блаженстве. Мэт, крепко и в то же время ласково обняв ее, кружил по танцевальной площадке. Высокий и стройный, созданный, казалось, для роскошного костюма, он отнюдь не чувствовал никакой неловкости от дорогого свадебного наряда. В тот день он поражал невероятной красотой. Утонченные черты лица и прямые волосы придавали Мэту оттенок некого аристократизма, скорее даже, величия средневекового барона.