Однако ему никак не удавалось расслабиться и забыться. Не помогло даже то, что, по совету доктора, Кендал принесла в палату Кевина. Вид ребенка лишь усилил его возбуждение, прекратившееся сразу же, как только мальчика унесли.

Доктор старательно подбадривал Кендал, хотя и с гораздо меньшим оптимизмом, чем прежде.

— Рекомендую на некоторое время оставить его в покое и не тревожить этой ночью. Амнезия — очень коварная штука. Возможно, он все вспомнит, проснувшись завтра утром.

С первыми же лучами солнца она быстро накинула белый больничный халат, любезно оставленный одной из медсестер, и поспешила в его палату. Амнезия за прошедшую ночь не отступила.

Стоило ей лишь переступить порог, как он тотчас натянул простыню до подбородка. Судя по всему, он был чрезвычайно смущен только что закончившейся процедурой. Медсестра вымыв его, уже собирала все свои принадлежности. Пару минут спустя они остались одни.

— Думаю, теперь тебе намного лучше. — Кендал сопроводила свои слова неловким жестом.

— Вероятно, — тихо ответил он, — но мне это не по душе.

— Общеизвестно, — продолжила она, чтобы только не молчать, — мужчины самые ужасные пациенты. — Она ласково улыбнулась и подошла ближе. — Давай помогу тебе устроиться поудобнее?

— Нет, спасибо, все в порядке. А ты как себя чувствуешь? Вернее, и ты, и ребенок.

— Отлично! Мы с Кевином практически не пострадали.

Он кивнул и удовлетворенно бросил:

— Это очень хорошо.

От Кендал не укрылось, что даже эта непродолжительная беседа давалась ему с большим трудом.