— Алло. — Автоматическим движением она взяла ручку и приготовилась записывать.

— Я хотел бы увидеть тебя прямо сейчас, — прошептал знакомый голос, от которого у нее сразу же вспотели ладони, а ручка выскользнула из пальцев и бесшумно упала на чистую страницу блокнота. — Почему ты изменила номер? Ты что, боишься меня? Не надо меня бояться, Шантел. Я тебя не обижу. Мне просто хочется дотронуться до тебя. Всего лишь дотронуться. Ты сейчас одеваешься? Ты…

С криком отчаяния Шантел бросила трубку. Ей казалось, что эхо в большом пустом доме доносит до нее звук ее собственного дыхания. Все началось сначала.

Несколько минут спустя водитель Шантел заметил только, что она села на заднее сиденье лимузина, не одарив его своей легкой, кокетливой улыбкой, которой всегда его приветствовала. В машине Шантел приказала себе успокоиться. Через несколько часов ей предстоит появиться перед камерой и выложиться до конца. Это была ее работа. Это была ее жизнь. И ничто не должно ей мешать, даже страх перед анонимными письмами или шепотом в телефонной трубке.

К тому времени, когда лимузин въехал в ворота студии, Шантел уже полностью владела собой. Здесь она будет в безопасности, не так ли? Здесь она погрузится в работу, которая до сих пор волновала ее. Внутри десятков громадных павильонов творилось волшебство, и она была частью его. Здесь было ненастоящим даже уродство. Изобразить можно было все — убийства, увечья, страсть. Страна фантазия, как называла киностудию ее сестра Мадди, и это была правда. Но, с улыбкой подумала Шантел, ты должен был вылезти вон из кожи, чтобы эта фантазия стала похожей на реальность.

В шесть тридцать ее уже гримировали, а к семи ее волосы были вымыты и уложены. Шла первая неделя съемок, и все еще казалось полным свежих впечатлений. Пока парикмахер превращала ее волосы в струящуюся серебряную гриву, которую носила ее героиня, Шантел повторяла роль.