Ее муж, Мак Брукс, режиссер, увенчанный «Оскаром», рассмеялся, садясь за руль их желтого «роллс-корниша». В сорок три года Мак был по-своему привлекателен – этакий рубаха-парень. У него были вьющиеся каштановые волосы и перебитый нос, красноречиво говорящий о былых днях – днях, когда Мак был боксером-любителем в Бруклине.

– Давай, детка, говори все, что думаешь, – подначивал он жену, поглаживая ее колено. – Выкладывай.

Шарлин захихикала:

– Ему снова нужен ты, дорогой.

– Только не я, – ответствовал Мак. – Джордан настоящий диктатор – либо все делается так, как хочет он, либо не делается вовсе. После того, как мы вместе сделали «Контракт», я решил с ним завязать.

– За «Контракт» ты получил «Оскара», – напомнила Шарлин. – И встретился со мной.

– Кажется, что-то припоминаю… Она вновь хихикнула:

– Какой ты наглец.

– Помнится, ты на меня и не глянула, ты была слишком занята этим мускулистым ублюдком, который таскался за тобой на все съемки.

– Мой тренер, – скромно вставила Шарлин.

– Моя задница, – огрызнулся он.

– А три года спустя, когда мы снова работали вместе, мы полюбили друг друга, – вздохнула она счастливо. – Разве не романтично?

– Да, да, да.

Не успели они отъехать от дома Левиттов, Шарлин придвинулась ближе к мужу и направила его руку себе под юбку. Юбка была от Валентино.

Спускаясь по продуваемой всеми ветрами дороге, «роллс» чуть не столкнулся «в лоб» с белым «порше». За рулем «порше» сидела Джорданна, двадцатичетырехлетняя дочь Джордана Левитта.

– Я опоздала на просмотр? – поинтересовалась она, откидывая назад длинные темные волосы.

– А как ты думаешь? – Мак незаметно убрал руку из-под юбки жены.

Джорданна скорчила мину:

– Моему старику сильно досталось?

– Выживет.

Джорданна улыбнулась Маку. Когда она была подростком, ему было тридцать шесть. Он был ее любовником. Теперь же их связывала только дружба.