Груди хотя, бесспорно, не достигли стандарта Ракель Уэлч, однако стараниями ее первого мужа доктора Джона Столтвуда достигли безупречного 36 Б. Они задорно торчали, и никакая сила тяготения была над ними не властна. Ну, а если все-таки получится накладка, что же — достаточно навестить доброго старину Джонни. Они познакомились на вечеринке, и в некрасивом одиноком холостяке она распознала что-то общее с собой. Он занимался пластической хирургией в занюханной нью-йоркской больнице, бесплодно растрачивая свой талант. Через месяц они поженились, и не прошло и года, как она привела в порядок свой нос и груди. Затем убедила его переехать в Беверли-Хиллз и открыть частную практику. Три года спустя он был признанным волшебником по грудям, а она развелась с ним и стала миссис Росс Конти. Странно, как все складывается.

Росс Конти. Муж. Кинозвезда. Дерьмо высшего класса.

И уж кому знать, как не ей. Что ни говори, а замужем она за ним десять долгих лет, не таких уж легких и не становящихся легче, и ей известны о Россе Конти такие вещи, которые ввергли бы в шок милых старушек, еще влюбленных в него, — крути не крути, а ему под пятьдесят, и кумиром подростков его не назовешь, и с каждым уползающим годом трудности растут, и финансовое положение много хуже, чем было раньше, и каждый его фильм может оказаться для него последним, и…

— Сеньора! — Лина замолотила кулаками в дверь ванной. — Мальчик уходит. Он хочет свои деньги.

Элейн вышла из-под душа, пылая негодованием. Он хочет денег! За что, спрашивается? За то, что поссал в ее бассейн?

Она набросила пушистый халат цвета терракоты и открыла дверь.

— Скажи ему, — произнесла она величественно, — чтобы ссать он шел куда подальше!

Лина недоумевающе уставилась на нее.

— Двадцать долларов, миссис Конти. Через три дня он придет для того же.

Росс Конти безмолвно выругался. В бога и в душу. Что с ним такое? Никак не может подать свои хреновые реплики. Восемь дублей, и все ни с места.