— Тэниел ускользнул, — сказал он неожиданно севшим

Голосом.

Она настороженно кивнула.

Вы всегда стреляете в гостей?

Ее глаза сузились.

— Если они останавливаются на реке вдалеке от моего дома и крадутся к нему через лес, я становлюсь очень подозрительной.

— Откуда вы знаете, где он оставил лодку?

— Над водой звуки разносятся далеко. А я не часто слышу шум лодки. Харлей Уайзинант привозит почту, а он уже был здесь утром. Я знала, что это не он.

— Вы стреляли первой?

— Он вторгся на мою землю. Сначала я выстрелила в воздух и крикнула ему, чтобы убирался отсюда. Он стал стрелять в меня. В стиральной машине дырка, если не верите. Второй выстрел я сделала, чтобы себя защитить.

— Может, он тоже думал, что защищается после вашего первого выстрела?

Она с недоумением взглянула на него.

— Он прокрался на мою землю, в мой дом, с охотничьим ружьем и, когда я крикнула, чтобы он уходил, выстрелил в меня из укрытия. Вы это называете защитой?

Он сам не понимал, почему старается досадить ей, кроме того, что чувствовал себя как на иголках.

Ну что ж, спасибо вам большое.

Он не обратил внимания на ее сарказм.

— Мне надо взять у вас заявление.

— Я не выдвигаю никаких обвинений.

Это была последняя капля. По его мнению, когда люди отказывались выдвигать обвинения против преступников, они тем самым наносили обществу дополнительный вред. Чем бы они ни руководствовались — желанием «не поднимать лишнего шума» или дать ему «еще один шанс». По опыту он знал, что это лишь позволяет преступнику совершить новое преступление. Тэниел Варгас не подросток, которого поймали на баловстве. Он хулиган, намеревавшийся причинить серьезный вред другому человеку.

— Извините? — тихо сказал он, хотя ему хотелось заорать на нее. Он давал ей возможность передумать и поступить правильно.