— Что ж вы это, черт побери, устроили?

Артем, морщась от боли, поднял руку и нащупал на лбу шишку величиной с куриное яйцо. В ушах стоял звон, почти заглушающий внешние звуки.

Потом он попытался повернуть голову, но Каширский загораживал обзор, и Артем спросил, не узнав свой голос, таким он был слабым и бесцветным:

— Что с Павлом?

— Жив ваш Павел, — успокоил Незванов, — мы его к остальным пассажирам отправили, чтобы под ногами не мешался.

— Что с азерами? — опять спросил Артем, пытаясь устроиться в кресле поудобнее.

— Один — наповал, а второй — в тяжелом со-. стоянии.

— Надеюсь, что он сдохнет вслед за первым. — Артем стер кровь со щеки и наконец принял желаемое положение. — Они пытались угнать вертолет.

— Вы — командир вертолета, и как вы могли допустить, чтобы бандиты беспрепятственно проникли в кабину?! Вы еще ответите за это разгильдяйство! — со злостью проговорил Каширский. — Вы же нас чуть не угробили!

— Чуть-чуть не считается, — усмехнулся Артем, — я все-таки посадил вертолет.

— Но какой ценой, — произнес за его спиной глуховатый мужской голос. Артем с трудом исхитрился повернуть голову и увидел, что это Шевцов.

Все руки и джинсовый костюм пассажира были в крови. Заметив взгляд Артема, он слегка отодвинулся в сторону. — Смотрите.

Кавказец действительно был еще жив. Часть кабины была вмята в скалу, ее пронзил острый выступ, который размозжил бандиту грудную клетку.

Дела его были совсем плохи. Но он находился в сознании, глаза были открыты и смотрели на окружающих с ненавистью.

Звон в ушах стих, и Артем услышал, как в салоне заходится криком женщина и кто-то монотонно и глухо стонет.

— Скажите, ради бога, что там произошло?

Никто не ответил, потому что кавказец вдруг заговорил. Едва слышно, почти нечленораздельно, с трудом шевеля губами, на которых тут же запузырилась кровавая пена.