Артем сполз назад в кабину и принялся оттирать ладони носовым платком от смеси глины и снега, облепившей фюзеляж-снаружи. Потом удрученно сказал:

— Дела хуже некуда. Мы в буквальном смысле висим над пропастью, и это единственное, что еще удерживает вертолет. — Он кивнул на пронзивший кабину скальный выступ. — Если кто-то двинется к хвосту, равновесие нарушится и мы полетим вниз. Поэтому те, кто в салоне, пусть осторожно приблизятся к кабине.

Шевцов выглянул в салон и прокричал:

— Эй, все, кто живой и в состоянии ходить, давай сюда, к кабине!

Послышался шорох, и в дверь просунулась голова Рыжкова. Она была в крови, а щеку зоолога пересекала приличная царапина.

Шевцов прокричал снова:

— Кто там еще?

Над головой Рыжкова показалось бледное лицо Агнессы.

— Помогите мне с этой неврастеничкой, пожалуйста, и потом, у нас раненая. Оля рядом с ней, но я думаю, что все бесполезно. Весь живот разворочен.

— Кто? — спросил Артем, хотя и так уже знал — кто.

— Бабуля, что рядом с кабиной сидела, — хмуро ответила Агнесса, — когда стрельба началась, они с мужем вскочили, хотели, видно, в хвост вертолета отбежать. Деда первой же очередью убило, а она вот мучается теперь. Жалко женщину. — Агнесса шмыгнула носом. — Оля в аптечке нашла новокаин и шприцы, но укол практически не помог.

— Перебирайтесь сюда, — велел Артем женщине, — и вылезайте через это отверстие наверх.

Он уступил ей место около окна, но Агнесса покачала головой:

— Я самая тренированная из вас, поэтому полезу последней.

Артем недовольно поморщился. Голова болела неимоверно. Не время было потакать женским капризам, и он попытался придать голосу строгость:

— Давайте без споров, ваша тренированность гораздо полезнее будет наверху. А подтолкнуть кое-кого под задницу здесь мы и сами сумеем.

Он помог Агнессе вылезти из окна и проследил, чтобы она как следует закрепилась на фюзеляже. Следующим подошел Рыжков. Раненая щека у него нервно подергивалась. Он склонился к Артему и прошептал: