Кейн хотел подойти к Дайне, но не сделал этого — он был достаточно чуток, чтобы распознать настораживающие признаки в ее поведении. Она не прикасалась и даже не приближалась к нему, упорно оставаясь по другую сторону стола. С таким же успехом Дайна могла бы нацепить на себя неоновую вывеску: «Не подходить!» Это порядком раздражало Кейна.

— Ты собираешься заглянуть туда по пути на работу? — спросил он, стараясь поддержать разговор и одновременно решить, не пора ли принять какие-нибудь меры.

Дайна застегнула на запястье часы с широким кожаным ремешком и рассеянно кивнула:

— Да, на несколько минут.

— Ты не должна ходить туда два раза в неделю.

— Должна.

— Дайна, это была не твоя вина.

— Знаю. — Но в ее голосе отсутствовала уверенность. Очевидно, она это поняла, так как быстро переменила тему, намазывая тост маслом. — В любом случае сегодня утром нам не по пути. Это даже хорошо. Стив дал задание взять интервью у инспектора из строительного управления, а того никогда не бывает в офисе, поэтому мне понадобится мой джип.

Стив Харди был редактором маленького, но популярного журнала, в котором работала Дайна, и он эксплуатировал ее почти так же жестоко, как она эксплуатировала себя.

— Очередное разоблачение? — небрежно осведомился Кейн. — Коррупция и взятки в среде строительных подрядчиков?

Дайна рассмеялась:

— Хорошо бы. Но это всего лишь серия статей о местных чиновниках. Один день их жизни и то, на что расходуются налоги, которые мы платим.

— Для тебя это пара пустяков.

Она пожала плечами:

— Да, никаких проблем.

Кейн наблюдал, как Дайна намазывает тост виноградным желе и с аппетитом поглощает его. Наблюдать за ней было приятно, что бы она ни делала. Дайна не была красавицей, но ее правильные, хотя и не отличающиеся утонченностью черты лица и особенно выразительные глаза, иной раз замечавшие то, что для остальных проходило мимо, сразу приковывали к себе внимание. Светлые золотистые волосы были коротко острижены, а стройную фигуру обтягивали свитер и джинсы. Чувствовалось, что Дайна не слишком заботится о нарядах, но это едва ли имело значение, так как взор — во всяком случае, мужской — притягивала не одежда, а находящееся под ней соблазнительное тело.