Зубные щетки, порошок, мыло, порох, пули и спиртовка достались Фунтику.

Ну, как будто все распределили!

Однако с продуктами получилась целая история.

Охотничьи сосиски почему-то захотели нести Угадай и Хандрила. Они никак не могли уступить друг другу.

- Мьяяу! Мьяуу! Карряу! - раздраженно закричал на Угадая Хандрила. Оставь сосиски! Крысолов паршивый!

- Зачем ты его оскорбляешь? - попробовал вмешаться я. - Что значит "крысолов?" - обратился я к Хандриле. - Ты же сам говорил, что Угадай совершенно не умеет ловить крыс!

Как только я это сказал, Угадай разъярился и зарычал:

- Вот какие вещи ты обо мне рассказываешь! Ну погоди же!

С этими словами он кинулся на Хандрилу, схватил его за горло и начал трясти.

Недоразумение с сосисками в конце концов разрешилось. Их вызвался нести Фунтик. Хандрила и Угадай знали, что Фунтик сосиски не ест, и быстро успокоились.

Прощание с дедушкой и Пипом

Когда пожитки были распределены, мы пошли прощаться с дедушкой. Что нас ожидало впереди, мы не знали. Не знали и того, когда вернемся. Все это настроило нас слегка на грустный лад.

Мне самому хотелось чуть-чуть поплакать. Но я крепился. Я положил в уголки глаз по кусочку промокательной бумаги. Глаза у Хандрилы тоже были на мокром месте. Один Угадай выглядел воинственным и суровым. Хотя, как он мне потом признался, и ему ужасно хотелось реветь.

Дедушка старался не показать вида, что ему тяжело с нами расставаться. На всякий случай, правда, он держал в руке носовой платок. Плакал один только Пип. Он был чувствительный. Ему было жалко всех и в особенности - Фунтика, с которым Пип очень дружил.

Мы сели и немного помолчали. Так полагается, чтобы дорога была счастливой. Потом встали и подошли к дедушкиной картине, стоявшей на мольберте. Дед смазал всех "мапроном" и поднес одного за другим к мольберту.