– Не захотела сказать тебе, - удивился Трокмортон.

– Я встретил ее на станции, куда приехал затем, чтобы подобрать лорда и леди Фезерстон…

– В каком часу это было?

– В начале пятого.

– Они приехали в два.

– Тогда понятно, почему их не было на станции, - небрежно пожал плечами Эллери, не встретивший вовремя своих крестных. - Ну ничего, они меня простят.

«Простят, - молча согласился с ним Трокмортон. - Тебе все прощают. Всегда».

– И там, на станции, стояла она, - продолжил Эллери. - Такая красивая, с прекрасной фигурой…

– И белыми как жемчуг зубами.

– Зубы я рассмотрел потом. А тогда она только что сошла с поезда и смотрела по сторонам - такая потерянная и одинокая…

– Очень трогательно.

– А вот когда я подошел и спросил, не могу ли ей чем-нибудь помочь, она улыбнулась… О боже, как она улыбнулась! А затем ответила: «Привет, Эллери!»

Последние слова явно озадачили Трокмортона.

– Выходит, она знает тебя, - сказал он.

– И не только меня, но и тебя тоже. Она спросила, как ты, и я ответил, что как всегда - пресный и унылый.

– Спасибо тебе на добром слове.

– А она рассмеялась и ответила: «Разумеется».

– И ей тоже спасибо.

«Приятно, конечно, быть известной всей стране личностью, - подумал Трокмортон, - однако еще большее утешение - надеяться на то, что эта известность не перекинулась пока из Англии в Европу».

– Еще она спросила про маму. Потом про жеребца Тегути - хотела узнать его родословную. И про Джаниллу спросила, а когда я ответил, что наш старый нес умер, на глазах у нее появились слезы. - Эллери глубоко вздохнул. - Носовой платочек у нее батистовый, кружевной и надушен хорошими духами.

Тут Эллери, великий знаток всего, что связано с женщинами, прищурившись, вперил взгляд в потолок и уверенно добавил:

– Цитрус, корица и, я полагаю, иланг-иланг.

– Да, на такое только ты у нас способен, - Проворчал Трокмортон, одергивая свой старомодный сюртук. - Но постой, если она знает тебя, то почему же ты ее не знаешь?