– К великому сожалению, это правда.

Они оба обсуждали это десять тысяч раз – размышляли, прикидывали, но все разбивалось о бесспорный, неопровержимый факт: обвиняемый Уэйн Бардо не убивал сержанта Кевина Стюарта, формально не убивал.

Берк Бейзил устало потер глаза, пригладил растрепавшиеся волнистые волосы, потрогал усы. Снова сжал-разжал пальцы правой руки. Наконец уперся локтями в колени и тупо уставился в пол, плечи его поникли.

Пату оценивающе посмотрел на него.

– Ты хреново выглядишь. Не хочешь выйти покурить?

Берк помотал головой.

– Может, кофе? Если не хочешь встречаться с журналистами, я принесу.

– Нет, спасибо.

Пату сел рядом с Берком.

– Не будем пока отчаиваться. Присяжные всегда непредсказуемы. Кажется, вот – загнал подонка в угол, а он покидает суд свободным человеком. Или бывает, никто не сомневается, что подсудимого оправдают, а ему выносят обвинительный приговор, да еще присяжные высказываются за максимальное наказание. Так что, никогда не знаешь.

– Я знаю, – с упрямой обреченностью сказал Берк. – Бардо оправдают.

В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец Пату произнес:

– Сегодня годовщина Мексиканской конституции.

Бейзил поднял голову:

– Чего?

– Мексиканская конституция. Ее приняли пятого января. Я утром посмотрел на свой настольный календарь и прочитал.

– Угу.

– Только там не написано, когда ее приняли.

Лет двести назад, я думаю.

– Угу.

На этом беседа иссякла, они снова замолчали, погруженные каждый в собственные мысли. Берк старался представить, как он поведет себя в первые мгновения после произнесения вердикта.

Берк с самого начала знал, каким окажется этот процесс. Пинки Дюваль не пошел на компромисс, предложенный обвинением, а это означало, что адвокат абсолютно уверен в оправдании клиента. И еще Берк знал, каков будет исход дела. Приближался момент произнесения приговора, и Бейзил был уверен, что его предсказание сбудется. Он во что бы то ни стало хотел вести себя сдержанно, нельзя было дать ярости выплеснуться через край, когда Бардо спокойненько покинет зал суда.