– Она просила позвонить, как только процесс закончится.

В противоположных лагерях царило разное настроение. Берк был согласен с Пату, что помощник прокурора плохо провел дело. Просто из рук вон плохо. Сейчас он сидел за своим столом и постукивал карандашом по листку бумаги, на котором не было ни единой записи. По тому, как нервно дергалась его левая нога, можно было догадаться, что помощник прокурора предпочел бы оказаться в любом другом месте, хоть в канализационном люке, только не здесь, в зале суда.

За столом защиты царила иная атмосфера. Бардо и Дюваль весело перешептьшались и хихикали, хотя и старались прикрывать улыбки руками. Если бы Берка сейчас спросили, кого он ненавидит больше – этого криминального типа или его не менее криминального адвоката, – он затруднился бы с ответом.

К Дювалю подошел его секретарь и попросил просмотреть стопку документов. Бардо тем временем откинулся на спинку стула, молитвенно сложил руки и уставился в потолок. Неужели сукин сын молится, удивился Берк.

Заметив на себе тяжелый взгляд полицейского, Бардо повернул голову. В его темных непроницаемых глазах вряд ли кто-нибудь мог заметить хоть намек на раскаяние. Тонкие, как у ящерицы, губы растянулись в ледяной улыбке.

А потом Бардо подмигнул.

Берк уже готов был сорваться с места и броситься к Бардо. Но Пату, все видевший, сгреб Берка в охапку и удержал на месте.

– Ради Бога, не делай глупостей! – яростно зашептал капитан. – Если ты сорвешься, только сыграешь на руку этим ублюдкам. Ты тем самым подтвердишь все нелестные отзывы, прозвучавшие о тебе на процессе. А теперь поступай как знаешь.

Даже не огрызнувшись, Берк резко выдернул руку из железного кулака Пату. Бардо уже отвернулся, но наглая ухмылка по-прежнему играла на его губах. В следующий момент присутствующих попросили утихнуть: вернулся судья. Судья своим мягким, тягучим, как мед, голосом, растягивая, как все южане, слова, призвал к порядку и попросил сохранять тишину при зачтении вердикта. Потом распорядился пригласить в зал присяжных.