- Что случилось? - спросил он, заметив в тол-. пе бывшего сослуживца.

- Да вот, говорят, костюм с витрины украли. Ночью сигнализация сработала. Хорошо, что не в мое дежурство.

—Ночью? - вздрогнул он.

- Ну да. Не рассвело еще.

Во сколько же Маша пришла из больницы? И куда делся рисунок? А может, кто-то тайно про­ник в квартиру, и пока он спал... Нет! Жена взяла, не иначе. Но как тогда он узнал, что изображено на рисунке? Как смог осуществить задуманное?

Глядя на разбитую витрину и поломанный манекен, знал только одно: в городе есть человек, который так же сильно ненавидит Германа. И че­ловек этот не в себе. Ибо подумать, что совер­шить подобное мог сам Горанин...

- Горанин... — уловил вдруг он. Поистине, о чем бы ни заходила речь, друг

Герман тут как тут! -... видели здесь.

- Кого? Германа? - хрипло спросил он, уста­вившись на бывшего сослуживца.

- Ну да. Сигнализация сработала, когда вит­рину разбили. Но пока сообразили, что к чему, пока доехали, преступник уже убежал. У разби­той витрины стоял только.следователь Горанин.

- И как он это объяснил?

- Шел мимо, — пожал плечами приятель.

- Ночью?

- А что, у нас в городе запрещено ночью по улицам ходить? Вестимо, шел от бабы. От какой именно, ни за что не скажет.

- А преступника он видел?

- Говорит, что не видел. Но последнее время странные события у нас на Фабрике происходят. Машину на днях разбили. Иномарку. Не угнали, не на колеса позарились, не на магнитолу. Разби­ли. Теперь вот витрину. И исчез один-единствен­ный костюм! Как будто брать больше нечего! В магазине товара - полно!

- Может быть, просто не успели? - В Завья­лове вдруг заговорил оперативник: эх, расследо­вать бы это дело!