- Сколько я тебе должен? - спросил Завьялов у Германа, когда они вышли.
- Да брось! - отмахнулся Герман. - Пустяки.
- Но ты же в ресторан ее собрался вести.
- И что?
- А потом еще куда-нибудь.
- Куда-нибудь... Эх, Зява, ты прямо, как девка красная! В нашем возрасте пора называть вещи своими именами, - наставительно сказал Герман. .- Она приятная баба, чес-слово. Разумеется, жениться я на ней не могу. И она это прекрасно понимает.
- А почему не можешь?
- Ну, ты как ребенок! - с откровенным удивлением посмотрел на него Герман.
- Ах, да: никто не поймет.
- Вот именно. Ладно, забыли. Куда тебя отвезти?
- Тебе на работу надо, а я и на автобусе доеду.
- Ну, как знаешь. Если будут какие-то проблемы, звони.
- Скажи, есть вещи, которые ты не можешь?
- В смысле?
- В нашем городе. Где ты, похоже, царь и бог.
- Ну, Зява, ты преувеличиваешь!
- Да ничуть. Мне просто интересно, как люди этого добиваются?
Горанин молчал, лицо его было мрачно. Он уехал, так и не ответив на вопрос.
Неожиданно Завьялов заметил на противоположной стороне улицы его. Высокого молодого человека в серой куртке, который тоже смотрел вслед уехавшему Герману. Парень сжимал кулаки и что-то бормотал себе под нос. Он решил, что сказанное относится к Горанину. И, читая по губам, понял суть. Парень посылал вслед уехавшему следователю проклятия. Несколько минут они так и стояли, потом парень увидел, что с противоположной стороны улицы за ним внимательно наблюдают. Вздрогнув, разжал кулаки, поднял капюшон и быстрым шагом направился к автобусной остановке. Завьялов чуть ли не бегом пересек улицу и - следом. Чутье подсказывало: он, человек, который также сильно ненавидит Германа. Пока дошел до остановки, сильно запыхался. Увидев его, парень поспешно отвернулся. Подошел автобус. Парень сел в него, Завьялов тоже. Как в те времена, когда работал в милиции, по