- Ты никак завидуешь! А ведь в школе он к тебе с контрольными бегал, не ты к нему.

- Дались вам эти контрольные! - в сердцах сказал Александр. - Напомни, как ее фамилия?

- Кого?

- Ирины Михайловны.

- Павнова.

- А он, значит, Павел Павнов.

- Молодцом будешь, если парню поможешь. Он, действительно, умница. Не место ему здесь.

- А кому здесь место? Дуракам?

- Эх, Сашка, Сашка! - покачала головой Оль­га. - Все философствуешь. Думаешь много, вон, аж поседел весь!

- Это не от ума. От горя.

- А какое у тебя горе? Говорят, пенсию хоро­шую получаешь, жена работает... Ой, извини! Я что-то не то сказала? Извини.

- Ничего. Все нормально. Ну, я пошел. Счаст­ливо тебе.

- И тебе.

- Да, мне еще зажигалку-Он полез в карман за мелочью. Тут же разорвал пачку, жадно закурил.

Маша будет ругаться, ну да ладно. Встречи с бывшими одноклассниками оптимизма не при­бавляют. Все считают, что он хорошо устроился. И за той же каменной стеной, за Германом Гораниным.

День шестой

Жена ушла на ночное дежурство и Завьялов отправился к Герману, на огонек. Огонек этот ви­ден издалека. Герман дома. Надо отблагодарить за услугу. Горанин теперь ходит по улицам с опас­кой, и с оружием за пазухой, во всяком случае, всем так говорит. Но не знает, кого и чего надо бояться. Или знает? Может, стоит только назвать ему имя - Павел Павнов, и все встанет на свои места? О том, что он, может быть, не один, тоже подумал, но все же решил пойти без предвари­тельного звонка. Кто бы там ни был, лишь бы не Маша. А если Маша? Он сам не понимал, хочет этого или не хочет. Застать их вдвоем и поставить точку? Конец подозрениям, да здравствует факт! Факт супружеской неверности. Неведение - это, конечно, блаженство, но сомнительное. Тот, кто не хочет знать правду, подставляет себя под удар... Доброжелателей хватает. Лучше правду в глаза, чем нож в спину.