Боже, какой ужасный день! Яцек, конечно, пошел на свидание. Все мои ухищрения были напрасны. Когда он выходил из дома в одиннадцать, я попросила его прислать обратно машину, надеясь узнать от водителя, в каком отеле был Яцек. Но он вообще не поехал своей машиной: в окно я видела, как он сел в такси.

«Б» — это может быть первая буква как имени, так и фамилии. Я думаю, заслуживают внимания три крупных гостиницы: «Европейская», «Бристоль» и «Полония». В какой же она живет? Хоть бы знать, сколько ей лет и какая она из себя …

У дяди Альбина не было телефона, и мне пришлось ехать на Жолибож, чтоб только узнать, дома ли он. Я ждала на лестнице больше часа и очень замерзла. К тому же серьезно опасалась, чтобы кто-нибудь меня там не увидел. Родители уж точно меня хорошенько бы отчитали. В конце концов я оставила дяде свою визитную карточку и на ней написала, что приеду еще раз в шесть.

Яцек пришел обедать очень нервный. Я заметила, что он пытается сделать вид, будто ест с аппетитом. Мне даже плакать хотелось. А после обеда вдруг сказал:

— Сегодня вечером уезжаю в Париж.

Я онемела. Ведь это могло означать что-то очень плохое. Он, наверное, заметил, что я побледнела, потому что быстро добавил:

— Еду всего на три дня.