Возле серой бетонной тумбы, на которую забрался тощий мужчина в очках, собралась небольшая толпа зевак.

Очкарик, одетый в драные тёмно-синие джинсы и светлую футболку с портретом Эрнесто Че Гевары, нараспев, слегка рисуясь, читал стихотворение:

Всё, что накапало…Ладно, прорвёмся.Чай, не впервой, старина?Нет, не впервой. Ящик с гранатами?Нет, он пустой. Одна…Личная?Личная. Не обезличенная.Девушка есть у меня.Светлая, стройная, слегка – веснушчатая…Ты уходи, старина…Вон – вертолёт. Он гудит на севере.Точка – всего полчаса.Ты – извини, но ноги прострелены.Ты извини – навсегда…Времени нет. Всё, тихонько прощаемся.Замерли – звуки – вдали.Только свирель – всё поёт – на израненном,Дальнем краю Земли.Только свирель – всё поёт – на израненном,Дальнем краю Земли…

«Красивое стихотворенье. Откровенное и правильное», – мысленно признала Юлька. – «А, вот, сам очкастый парнишка особого доверия не вызывает. Лет двадцать с небольшим, цыплячья кадыкастая шея, реденькая-реденькая короткая бородка. Хиппи натуральный, если коротко. Не верится, что такой индифферентный тип принимал участие в активных боевых действиях…. Кстати, Главная героиня этого стишка очень напоминает меня. Светлая, стройная, чуть-чуть веснушчатая…».

Девушка мельком взглянула на крохотные наручные часики и ускорила шаг – было уже девятнадцать тридцать, до назначенной встречи оставалось сорок пять минут.

– Не стоит опаздывать, – тихонько прошептала Юлька. – Мнительный клиент может заподозрить неладное и соскочить…


Трамвай, громко и надсадно дребезжа на стыках рельсов, сделал широкий полукруг и остановился возле длинного серого здания.



4 из 231