Видя, что мать наблюдает за ней, Исабелья кивнула:

– Да, отец.

– Ты хорошая девочка, – продолжал дон Алонсо, – и редко давала твоей матери и мне повод для огорчений. Ты знаешь, какое горе нам причиняло то, что у нас не было сыновей. Все наши надежды заключались в тебе, дочка. Теперь ты выросла, и тебе пришло время выходить замуж. Можно ли подобрать для тебя лучшую партию, чем один из Каррамадино?

– Ты не кажешься удивленной, Исабелья, – заметила донья Марина. – Значит, ты догадывалась о цели нашей поездки?

– Да, матушка, догадывалась.

– Вот почему ты выглядишь такой довольной, – промолвил дон Алонсо. – Дитя мое, сеньор и сеньора Каррамадино не меньше жаждут породниться с нами, как и мы с ними. Доминго просил твоей руки.

– Доминго! – Имя сорвалось у Исабельи с губ, хотя она изо всех сил старалась сдержать возглас. – Доминго, отец?

– Старший сын в благородном семействе. Когда-нибудь он разделит отцовское поместье со своим братом, но большая его часть отойдет к старшему. Мы будем счастливы видеть тебя, дочка, хозяйкой прекрасных и обширных земель.

Родители ждали от нее выражения радости и признательности. Но Исабелья была расстроена. Ей предназначен в мужья серьезный Доминго, от которого они с Бласко старались спрятаться подальше. Ведь она с детства любила Бласко!

– Ну, Исабелья? – поторопила ее мать.

– Если таково ваше желание, мне нечего возразить, – медленно произнесла Исабелья.

В ее голосе слышалась обреченность, а в глазах застыло отчаяние.

Дон Алонсо отвернулся от нее. Если она собиралась протестовать, у него не было желания выслушивать протесты. Он не мог ронять свое достоинство, давая дочери объяснения, – это дело женщины. Пусть мать объясняет, просит, вынуждает, если возникнет необходимость.

Он вышел, оставив жену наедине с дочерью.