Жан заснул на руках у Агнессы, а она сидела и думала о короле. Все, что она о нем слышала, не казалось особенно лестным. Он производит на людей плохое впечатление, мало кто возлагает на него надежды, кроме странной крестьянской девушки, которой Голоса Свыше приказали короновать Карла и вернуть ему утраченную Францию.

«Его отец был сумасшедшим», – говорили в народе. А еще ходили слухи, что Карл – бастард, что он вообще не сын безумного короля. Карлу исполнилось двадцать шесть, но, по мнению многих, он выглядел на все сорок. «Это все потому, – шептались люди, – что он ведет такую жизнь. Говорят, благородные дамы при дворе не удостаивают дофина своим вниманием – хоть он, можно сказать, теперь король. Вот он и довольствуется прелестями служанок, которые пускают его в свои кровати за то, что он осеняет их своим королевским величием».

Агнесса была достаточно умна, чтобы понимать: все эти слухи сильно преувеличены. Но с другой стороны, в них, должно быть, немало истинного.

«Его мать сама сказала ему, что он – бастард… не сын короля. Говорят, это опечалило Карла куда больше, чем потеря королевства».

Бедный Карл, думала Агнесса.

Однако ведь он муж и отец. Наверняка он находит утешение в своей семье.

«Губы у него толстые, бровей и ресниц почти нет. А этот его огромный нос, передающийся в семье Валуа по наследству, – приплюснут и уродует одутловатое лицо больше нужного».

«О нет, – думала Агнесса, не может он быть таким уж ужасным. Господин Рене очень любит Карла и безмерно счастлив оттого, что отправляется на коронацию. Возможно, однажды я увижу Карла и сама решу, каков он. А поскольку я уже приготовилась повстречаться с чудовищем, может быть, меня ожидает приятный сюрприз».

Пришла Теофания и забрала у нее уснувшего Жана.

– Корона, корона, – проворчала Теофания, це-луя спящее личико. – Господь убережет тебя от нее, мое сокровище.