Герцог пожал плечами:

— Не вижу в этом необходимости, мадам. Корделия тоже знает, что рождена, чтобы повиноваться. Теперь самое время рассказать ей, какое блестящее будущее ее ожидает.

Блестящее будущее? На лице Лео ничего не отразилось.

Михаэль был сухим прусским князем с весьма жестким характером; шестнадцатилетняя девушка вполне могла испытывать некоторый скептицизм в отношении своего будущего.

Михаэль вовсе не был столь суровым человеком, когда женился на Эльвире, но ее смерть ожесточила его. Герцог между тем продолжил:

— Итак, моя племянница заочно выйдет замуж за князя Михаэля и будет сопровождать жену дофина в Версаль. Вы, виконт, будете в ее свите, как я полагаю.

— Да, герцог. Это честь для меня.

Лео склонил голову в знак признания, уныло думая о том, как скучно будет сопровождать какую-то глупую дебютантку в столь долгом и трудном путешествии.

— Надо немедленно известить Корделию. Пошлите за леди Корделией. — Императрица сделала жест в сторону секретаря, который поклонился и тут же поспешил к выходу из комнаты. — Я хотела бы уладить все деловые вопросы еще до начала брачных церемоний, чтобы потом с чистым сердцем наслаждаться празднеством.

Сказав это, Мария Терезия милостиво улыбнулась.

Корделия невидящим взором смотрела на лежащий перед ней латинский текст. Слова на листке бумаги утратили какой-либо смысл, грамматические конструкции хранили недоступную ей тайну. Пытаясь заставить себя заняться переводом, она чувствовала удивленное недоумение аббата Вермо, архиепископа Тулузского, бывшего общим наставником и учителем как Марии Антуанетты, так и Корделии. Учение обычно давалось Корделии без труда. Ей доставляло большое удовольствие разбираться в дебрях латыни, так же как и в сложных вопросах философии, истории и математики. В отличие от Тойнет, уделявшей мало внимания занятиям, Корделия всегда была хорошей, внимательной ученицей. Но только не сегодня.