Она распиналась в том же духе еще несколько минут, и Дженна перестала слушать ее болтовню, с грустью размышляя о том, чем вызвана щедрость отца. Чувством вины или радостью освобождения от тяжкого бремени, угнетавшего его всю жизнь?

Фасоны, предложенные хозяйкой ателье, оказались на редкость вычурными — с фижмами и кринолинами на китовом усе. Памятуя о жарком климате Карибского моря, Дженна оставила только одно платье с кринолином и объяснила портнихе, что остальные должны быть самого простого покроя с длинными или короткими рукавами, но к платьям с короткими рукавами нужны еще перчатки в тон.

Настало время снимать мерки. Дженна в сопровождении своей горничной, хозяйки и одной из портних направилась в примерочную. Селия помогла ей снять платье и корсет, и на девушке остались только сорочка и чулки.

При виде багрового родимого пятна, змеившегося от кисти до локтя и выше, миссис Койл изменилась в лице, но через мгновение ее губы вновь сложились в любезную улыбку. В отличие от нее, молоденькая портниха не смогла сдержаться и ахнула. Нахмурившись, миссис Койл отобрала у нее мерную ленту и взялась за дело сама.

— О, миледи, у вас прелестная фигурка, — с преувеличенным восторгом заметила она. — Шить для вас будет подлинным наслаждением.

Но настроение Дженны уже было безнадежно испорчено — она с трудом достояла до конца процедуры, чувствуя себя униженной, словно ее, как какого-нибудь циркового уродца, выставили на всеобщее обозрение. С сочувствием поглядывая на свою госпожу, Селия помогла ей одеться, и Дженна с облегчением натянула перчатки.

— Примерка на следующей неделе, миледи, — предупредила миссис Койл.

Кивнув, Дженна направилась к двери, в которые входили новые посетительницы. «Им-то длинные перчатки не нужны», — с завистью и горечью подумала она.

Неужели до конца ее дней на нее будут смотреть как на прокаженную?