Увы, до этого момента еще больше двух недель, пока же можно позволить себе беззаботно стоять на палубе, наслаждаясь свежим ветром, нежарким солнцем, голубизной бескрайнего неба… Денек и впрямь выдался отличный, из тех, о которых мечтают все моряки. Нежась на солнце, Алекс впервые за последние два года почувствовал себя свободным человеком, хозяином своей судьбы. Здесь, в море, он мог наконец забыть про свой шрам и раненую ногу, потому что на корабле на его увечья никто не обращал никакого внимания.

Внезапно его благостное состояние нарушил вопль одного из матросов:

— Капитан, капитан!

— Сейчас же отпусти меня! — выкрикнул мальчишечий голос, и еще один детский голосок громко выругался.

Чертыхнувшись сквозь зубы, Алекс повернулся на крики и увидел матроса, тащившего за собой две отчаянно сопротивлявшиеся тщедушные фигурки.

— Тайно пробрались на борт, сэр, — доложил матрос. — Обнаружены в кормовом трюме, в пороховом погребе, — добавил он, неодобрительно цокнув языком.

Это были Робин и переодетая мальчиком Мэг. Помрачнев, Алекс приподнял шапку, прикрывавшую ее головенку, и невольно вздрогнул — от роскошной рыжей шевелюры, которая так украшала Мэг, остались только неровно остриженные вихры. Девочка смотрела на своего спасителя с вызовом, чумазая, как трубочист.

Робин же, тоже походивший на трубочиста, хорохорился, стараясь держаться с достоинством, однако сквозь внешнюю браваду в нем проглядывала неуверенность.

— Как, черт побери, вы сюда попали? — рявкнул капитан. Мэг молчала, упрямо выпятив нижнюю губку.

— Приплыли из Парижа на барже, капитан, — доложил мальчик.