Стараясь избежать встречи с английскими патрулями, Алекс вел свой маленький отряд подальше от дорог по тайным охотничьим тропам, часто едва заметным среди густо разросшегося леса; пробираясь через него, и люди, и лошади совсем вымотались.
Следом за Алексом ехал самый старший, Робин, с одним из малышей; за ним — Ивен и Кольм; на четвертой — одиннадцатилетняя Мэг с тремя младшими товарищами по несчастью, а завершал процессию Берк, слуга и помощник Алекса в воровских делах, который взял на себя заботу о последней подопечной — пятилетней девчушке, чья мать месяц назад, не вынеся голода и холода, заболела и умерла, оставив свое дитя на руках у Алекса и Берка.
К удивлению хозяина, Берк, закоренелый преступник и безжалостный убийца, отнесся к сиротам по-доброму. Впрочем, преступником он, как и сам Алекс, стал после кровавой бойни при Каллодене, развязанной Мясником. Что руководило Алексом? Жажда мести за соотечественников, которых безвинно сгубил Камберленд. Берк же просто любил риск и плевал на закон.
Но во всем, что касалось детей, Берк был сама добродетель. И дети его полюбили, хотя Алекс не мог понять, за что.
Словно почувствовав, что хозяин думает о нем, Берк подъехал поближе.
— Скоро перевал, милорд, — сказал он. — Как бы нам не попасть там в засаду. Я разведаю, ладно? А вы пока позаботьтесь о малышке и подержите моего коня — как вам известно, наездник я неважный, так что я лучше пешком. — И Берк мрачно ухмыльнулся.
Кивнув, Алекс остановился и спешился, потом посадил рядом со своим маленьким спутником девочку, которую вез Берк, и взял поводья обеих лошадей: пусть хоть немного отдохнут от своего тяжелого груза.
Если удастся вернуть их Нилу Форбсу, то бедным животным будет обеспечен отличный уход. Нил умелый хозяин и прекрасный муж — как он заботится о своей жене, которая приходится ему, Алексу, сестрой! Вообще-то более неподходящей пары, чем она, истинная Лесли, и проклятый соотечественниками отступник Форбс, трудно представить, но этот отступник, как ни крути, спас жизнь и жене, и ее брату, и его подопечным. Алекс испытывал к Нилу чувство глубокой благодарности за спасение сестры и детей, но никак не за свое: на собственную жизнь ему было наплевать.