– Ты права, Хетти. Я не могу рисковать. И не собираюсь. С этим покончено.

– Вот и хорошо, – повторила горничная, но в голосе ее прозвучало сомнение, как будто она не совсем поверила своей хозяйке.

Виктория настояла, чтобы Порция осталась на ленч. Маленьким принцам и принцессам разрешили сидеть за столом со взрослыми, и королевская семья являла собой прекрасную картину домашнего благополучия. Виктория и принц-консорт жили совсем иной жизнью, чем прежние монархи, которые раздражали британцев своими скандальными выходками и экстравагантностью. Виктория и Альберт делали все возможное, чтобы доказать своему народу, что они послушны законам Божьим и человеческим, и стремились подавать добрый пример своим подданным.

Разумеется, было много недовольных. Часть аристократии считала респектабельность признаком буржуазности и подчинялась королевской воле лишь на словах, а в частной жизни и не думала изменять своим привычкам.

Порция представляла, как относится к этим вопросам Марк Уорторн. Скорее всего мысль о самоограничении даже не приходила ему в голову. Мнения других людей и угрызения совести не способны лишить его сна. Но сама она привыкла всегда быть «хорошей», «настоящей леди». До вчерашнего вечера.

– Вы улыбаетесь, леди Эллерсли. Чему же? Будьте любезны, поделитесь с нами своим весельем, я настаиваю!

Порция онемела, но тут же собралась с духом. Она давным-давно научилась искусству лицемерия, и сейчас оно оказалось кстати:

– Мадам, я улыбнулась, потому что вспомнила маленькую пьеску, которую мы репетировали в прошлый раз, и задумалась, сможем ли мы продолжить.

Глаза детей заблестели от радости. Беременная на последних месяцах Виктория воскликнула:

– Какая чудесная мысль! Мой дорогой Альберт может к нам присоединиться. Ему полезно ненадолго отвлечься.