– Выведите монахинь во двор, – велела она служанкам, – напоите их пивом и накормите.

Няням Констанс приказала отнести детей в отведенные им покои и уложить их спать. И Оди, и Беатрис были такими же усталыми и грязными, как и она сама. К тому же Констанс просто осточертело их постоянное нытье.

– Как только смогу, я приду к вам, – пообещала она девочкам.

Пока служанки выпроваживали монахинь, Констанс улеглась с ногами на кровать. Бертрада, не вставая с пола, продолжала горько реветь. Женщины подняли опрокинутую ванну и пошли за горячей водой. Глядя на сестру, Констанс пыталась вспомнить, какое это тяжкое испытание – выходить замуж за человека, которого никогда даже не видела.

А ведь ей трижды пришлось пройти через это.

Трижды выходила она замуж по высочайшему повелению Генриха. Из всех троих мужей более или менее приемлемым оказался второй – Одо Эйвиль. Что до Бертрады, то для причитаний у нее нет особого повода. Слишком уж она хороша собой, чтобы затвориться в монастыре. Король Генрих понимает, что делает.

К тому же что могут поделать наследницы Морле, если такова королевская воля? Король пользуется ими, чтобы вознаграждать своих баронов, рыцарей и даже умиротворять врагов. С четырнадцати лет она успела уже трижды побывать замужем и трижды овдоветь. Брак с такой невестой, как она, сразу же делал ее очередного мужа богатым и могущественным. И тут даже не имело значения, нравится ли она ему или нет. Хотя, если верить их словам, кое-кому она нравилась.

В качестве приданого ее сестре давали обширные земли, часть драгоценностей матери и двести серебряных марок, целое по тем временам состояние.

Констанс вздохнула. С таким приданым у ее пятнадцатилетней сестры не было ни малейшего шанса стать монахиней.

2

Ванну вновь наполнили горячей водой, и две служанки стали усаживать в нее рыдающую Бертраду.

Констанс откинулась на высокие взбитые подушки. Паж принес ей еще кубок вина. Пригубив его несколько раз, она вспомнила, что после переправы во рту у нее не было ни росинки, и поставила кубок на пол.